Самые горячие роли в новой акции "Для Самых Нужных", по упрощенному шаблону анкеты. Очень сильно ждем Дакена, Мантис, Джека Флага, Дракса, Марию Хилл, Фила Колсона, Америку Чавез, Стивена Роджерса, Пьетро Максимова, Высшего Эволюционера, Сэма Уилсона, Скотта Саммерса и Таноса
Игровое время: сентябрь-октябрь 2015

03.03: Читаем обьявление, не проходим мимо!

26.02: Свежие Новости нашего форума. Обмываем новый дизайн и не забываем благодарить его автора :3

22.02: Важное объявление для всех игроков. Обязательно к прочтению! Незнание не освобождает от ответственности.

17.01: Голос админского общего разума взывает к вам.

17.12: ОЧЕНЬ ВАЖНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ.

01.12: мы поздравляем всех с началом зимы, что принесла на наш форум перевод времени на следующий игровой месяц, новые 5 вечеров и глобальные события. Обо всём этом и кое-чем другом в своей рубрике бессменный Дроздов нашего форума - Чарльз Ксавье.

08.11: с вами снова Чарльз в нашей новостной рубрике и ещё одна приятная новость: победителем нашего конкурса стала Кэрол Денверс с постом от лица Джарвиса. Её ждет персональный приз и допрос в пяти вечерах, где каждый может поинтересоваться о чём-либо каверзном.
25.10: братюни, вашему вниманию свежее объявление от несравненного Чарльза, где он сообщает нам о переводе времени на июнь, напоминает про дэдлайн конкурса и рассказывает о флешмобе на Хеллоуин

Полярная ночь

Объявление

Рейтинг форумов Forum-top.ru
ВНИМАНИЕ! Новая акция: «Для Самых Нужных!» Чтобы присоединиться к братюням Марвел, нужно всего лишь заполнить упрощенный шаблон анкеты! Торопись, акция продлится только до 31 марта! Выбирай персонажа в теме «Нужные персонажи» и заполняй простейший шаблон анкеты!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Полярная ночь » Флэшбеки » Черный цвет солнца


Черный цвет солнца

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

"Ты можешь разбить зеркала, которые помнят, но лгут.
А я знаю только одно, я знаю, все реки текут
Сквозь черный цвет солнца"

Описание

Дата: 20-21 февраля. И вечер переходящий в ночь, и утро переходящее в день, кто знает, сколько это может продолжаться.
Место:  Дом Рэтклиффов, преимущественно он сам.
Действующие лица: Тэт Рэтклифф и Юджин Рэтклифф.
Краткое описание или картинка:
Продолжение ночной неразберихи.
Предупреждение: авторы сами не знают, что будет, как будет и чем закончится, но вы будьте осторожны, учитывая специфику и все такое...

0

2

аффтары сами в шоке, что уж теперь реверансничать-то...
Татья вернулась домой рано, видимо, ее "больное" состояние с утра станет теперь достоянием общественности - спасибо хоть руки не тряслись. Они-то как раз работали очень четко. Но видок, судя по всему, у нее был тот еще, раз уж покосились сочувственно и отпустили, как только появилась возможность.
Ох уж эти сердобольные курицы, видать, к завтрашнему утру, спасибо им, кумушкам, весь Анкоридж будет знать, что у младшей Рэтклифф было таааааакое тяжелое похмелье, но "она молодец, держалась". Угробила бы всех к чертям собачьим, если б не хотелось спать так зверски. Собственно, именно поэтому сразу по приходу она завалилась на кровать в чем была и продрыхла без задних ног до глубокой ночи. К счастью, на завтра работы не намечалось, так что можно было простить себе такое издевательство над режимом и пойти заморить червячка, благо, Ба в это время уже мирно спала, значит, лекция о недопустимости ночных перекусов отменялась.
Сладко потянувшись и наспех нацепив шерстяные носки, прошествовала на кухню, пребывая в исключительно приподнятом состоянии духа. Обусловливалось это осознанием следующего незамысловатого факта: с братишкой она еще оооочень скоро побеседует. Оставить все как есть было неинтересно, что не так существенно, и опасно для собственного благополучия, что гораздо более волнующе. В конце концов, остается надеяться, что этот идиот теперь с собой бензопилу в роли любимой игрушки таскать не будет - вот уж что было бы воистину печально. Деловито открыла холодильник, выудила купленный по дороге домой сыр - таки да, фондю не отпускало - потянулась за хлебом и, по уже сложившейся привычке, полезла в карман джинсов за бритвой. С некоторых пор любимая игрушка перешла в разряд вещей сверхуниверсальных: была и ножом, и ножницами, и, чего греха таить, чуть ли не маникюрным набором в миниатюре. Щелкнула по кнопке электрочайника и, усевшись на край стола, приготовилась ждать чай, наскоро строгая сыр. Стоит отметить, распинаясь перед малышкой Эйвери на пару со старшеньким, ни разу не соврала. Она действительно считала чай панацеей от всех проблем и была готова хлестать его литрами. Услышав бодрой чайничное "щелк!", соскочила со стола, подышала на подмерзшие руки и, предвкушая, заварила чудный напиток. Вот кофе ее не торкал совершенно. Если "черный как ночь и сладкий как грех" - еще куда ни шло, а вот ту бурду, которую мастерски создавала Ба, щедро доливая молока - нет, увольте. Баланда какая-то, если не сказать хуже. Впрочем, на вкус и цвет...
Выключила свет, дабы, не дай боже, не разбудить матриарха всея семейства и, прихватив трудом добытый бутерброд и обжигающе-горячую чашку, примостилась на подоконник, вглядываясь в ночную мглу и гадая, услышал ли этот маразматик ее крик души, или уже нет. Потому как если вдруг услышал и, тем паче, решил внять - жрать бы ей свои бутеры побыстрее, ну так, на всякий случай. А если нет - очень обидно, вот просто очень - скривилась в ухмылке, тихонько фыркнула в кружку, облокотившись на оконное стекло и задумчиво глядя в никуда.

+1

3

Был вечер. На город опускались сумерки, а старший уже ехал домой. Так как он не спал уже несколько суток, – даже рабочий процесс, предполагающий физическую силу и маломальскую осторожность, даже морозный воздух  - ничто не могло  вывести его из состояния сомнамбулы, которое Юджин себе предсказал еще прошлой ночью. Это ж надо так! Его никто не пожалел,  куда уж там.  А день прошел, как обычно, в рутине, что позволило техасцу положиться исключительно на рефлексы и отключить свой воспаленный мозг на какое-то время. Включил лишь тогда, когда часы в цехе пробили шесть. В молчании Рэтклифф вышел из здания, в нем же провел остаток пути до дома, клюя носом. Хорошо хоть дорога, которая петляла до дома,  была не основной, так, жалкий проселочек, где – раз на раз не приходится – находишь и поваленное дерево и прочую подобную радость, которая мешает машине проехать.   Короче говоря,  вылез бы реднек в город, тотчас бы проштрафился, хотя не пил, нет, ничего не потреблял – просто спать хотел. 
Ба поутру ловко заштопала порез, обработала по всем правилам – ей было не впервой – и затянула бинт, после чего ненароком подсунула своему любимцу дополнительную пачку оладий.  Приняв это за окончательное примирение,  Юджин и сам успокоился, а то решительное штопанье руки акриловой ниткой на проявление светлых и нежных чувств не походило.  Вот так, благодарно доев стряпню Ба, Юдж покинул дом, не забыв зло покоситься на Тэт, когда представилась такая возможность.  Когда сумерки опустились на округу, Юджин уже лег спать, не забыв   переговорить с бабкой по поводу  мелочей, связанных с подвешенной в сарае. Старушка, как видится, отнеслась с пониманием и, уложив приготовленный ужин в холодильник, сама отправилась к себе. 
Бессонница, на которой нынче сводился весь белый  свет старшенького, дала о себе знать в первом часу, как и вчера, собственно говоря, Рэтклифф проснулся чуть ли не в холодном поту, прекрасно понимая, что не выспался,  но уже хочет побыстрее вскочит с кровати и чем-нибудь заняться. На кухне к тому времени до сих пор горле свет. Может, он проспал не так уж и долго?
Нет, на выставленном на столе будильнике стрелки сходились к полуночи, черт возьми.  Юджин провел руками по лицу, но все же скинул одеяло и поднялся, нацепляя  свои  незаменимые джинсы и какую-то футболку, что первая попалась под руку. 
Свет  внизу погас через какое-то время, отчего старший недобро сощурился,  но продолжил одеваться. С волосами он поступал как обычно: проводил пятерней в надежде на то, что пальцы не застрянут.  Повезло и в этот раз. Он всерьез вознамерился спуститься, чаю, что ли попить, коли спать неохота, о том, что Тэт может оказаться внизу, даже не думал, не до этого было. У нее свои проблемы, у него свои. Ну, сошлись они в неравном поединке вчера в сарае, так что же – плакать, терзать себя мыслями из серии «Ах, если бы!». Нет.  Он слишком устал.  К тому же, если и воспринимал Татью серьезно, то точно не сейчас, оценив уже ее силы и вкусы с незначительно близкого расстояния.
Позевывая то и дело,  старший спустился вниз, где  ни зги не было видно. Он, впрочем, подвил в себе желание воспользоваться переключателем, дабы не потревожить святое семейство. Если Ба просто заведет старую, покряхтывающую шарманку о том,  что ночью спать положено, то Бадди может сообразить нечто посерьезнее. В такие моменты, когда у самого в голове все было вперемешку, Юджин особо проникался чужим миром, который представлял собой средний брат.
Тот будто бы  просидел всю жизнь в небольшой хибарке, за закрытыми окнами, отрешенно глядя на чужой мир снаружи. Неплохо, должно быть, жить и так. Впрочем, да, кому бы такие проблемы..
После похода в ванную за новой пачкой бинта  Юдж направился непосредственно на кухню. Глаза уже попривыкли к темноте, а потому он с порога узнал в силуэте у окна Татью, оставалось изобразить сердечный приступ, но старший только фыркнул, обозначая свое присутствие:  у них же война, притом холодная, сколько уж лет идет – одному черту известно.
- Чего не спишь? – как-то без интереса  кинул Юджин,  не намереваясь с порога кидаться на нее с ножом. Неохота было.  Он, положив картонный кулек с бинтом на стол, направился к чайнику. Сунул нос, проверить, как оно там, – не зацвело ли – после пододвинул к себе одиноко стоящую у хлебницы кружку и налил с половину заварки, немного взбодриться.
-Ты там, кажется,  чего-то хотела? -вид, как ни странно, пристыженный, отчасти обозленный. Старший отодвинул стул  и  тяжело не него опустился, заняв позицию у плиты.

+1

4

Наскоро разделавшись с бутербродом, девушка спустила рукава свитера, явно великоватого ей на пару размеров, и ухватила кружку, чувствуя приятное, пробивающееся сквозь шерстяную ткань тепло. Она любила большие вещи, в них можно было закутаться и не мерзнуть. Да и... уютно в них, что ли, было. На Аляске ночи холодные, да и дни не лучше. Холод ей не нравился, несмотря на полжизни, проведенные в этом чертовом медвежьем углу, все-таки исторической родиной был душный, засушливый Техас, в котором свитер-то только на картинках и увидишь, по крайней мере, такой внушительный. А здесь приходилось изображать кочан капусты, навешивая на себя новые слои разномастных тряпок, иначе - привет бронхитам и пневмониям. Вот и сейчас, мало впечатляясь красоте мерцающего под лунным светом снега, она была готова залезть даже в ядерный реактор - там, все же, распад урана, жарко, фиг с ней, с радиацией. А все этот имбецил, ошибка природы! Если бы не он, жили бы в тепле, а не в этой проруби. Нашелся йети, тоже мне. Вот да, у братьев отношения с климатом были определенно полегче. Как всегда, не везло только ей - Ба вообще была счастлива заполучить домик в лесу. Ну, собственно, к ней претензий не было - чероки, все такое. Истинную причину своих невзгод Татья определила давно и прочно, вобщем-то, не собираясь менять точку зрения, а теперь терпеливо ждала, когда подвернется случай покончить с начатым, тем или иным образом. Тут была определенная доля фатализма: смерти, как таковой, Тэт не боялась, тем паче, что определенно были шансы не на такой плачевный финал, а вот вскрытый наконец конфликт ее нервировал. Как там это у умных психологов называлось? Незавершенный гештальт, кажется. Вот, собственно, она часов пятнадцать назад стала счастливой обладательницей гештальта, одна штука. А из рассказов того патлатого недопсихолога выходило, что это хрень вредная, жить мешает, правда, теперь она и без его заумных речей понимала, что да, воистину мешает. Сидишь как в вакууме и ждешь у моря погоды. Вроде и запал уже поутих, а все равно давит. Требует решения. Уже не столько братишку прикончить хочется, сколько просто довести все это дело до логического конца. Ересь какая, - поморщилась, откинула прядь со лба и развернулась на отчетливый "фырк", раздавшийся со стороны дверного проема. О! Гештальт, - скептически отметила, лениво хрустнула шеей, продолжая наблюдать за Юджином.
- Тебя жду, друг сердешный, - флегматично, зато с сарказмом: знай наших! - А тебе что не спится, пугало ты огородное? - в очередной раз раздосадованная состоянием шевелюры ближнего. Собственно, тут о личностях речь вообще не шла - за волосы обидно. Был у нее пунктик по этому поводу - не любила неухоженные головы.
-Как ты еще не облысел, ума не приложу, - не выдержала, вглядываясь в полумрак - а то вдруг уже лысый как коленка, а она такое зрелище пропускает. Нет, все на месте, несмотря на варварское обращение. Откинулась назад, продолжила отрешенно наблюдать за манипуляциями с чайником, - Только что заварила, - буднично, рефлекторно. В конце концов, стандартная ситуация. Удивленно приподняла бровь в ответ на вопрос, даже на какое-то время задумалась. Как-то оно дико получалось. По хорошему - кинуться на него, да и дело с концом, но как-то оно не кошерно получается. Тогда был азарт, ярость, увлеченность была. А сейчас что с него взять? Ну сидит. Пьет чай. Злобно пьет. И не более того. Бред какой-то. Театр абсурда, ей-богу!
- Ага. Я тут, кажется, чего-то хотела. Мне казалось, мы не закончили. Но сегодня ты особенно экстремально уныл и бесцветен, так что думаю подождать до лучших времен - пока опять козликом прыгать не начнешь. Будь здоров, - приподняв кружку с чаем на манер пивной, сделала глоток, - даже как-то трогать тебя не хочется.

Отредактировано Tat Ratcliff (2013-05-30 02:34:27)

+1

5

Сделав еще пару глотков, Рэтклифф старший отставил кружку  обратно на  кухонную  тумбу и, выгнувшись,   стащил со стола пачку бинта.  Спускался же вниз как раз за тем, чтобы  сменить повязку. Ба наказала делать это с  больно уж мудреным расчетом,  но вспомнив о том, что может случиться,  будь ты хоть капельку неаккуратным с такой дыркой,  Юджин решил нужным  поменять  бинты тотчас же.  Так ему было как-то спокойнее. Но не рядом с Тэт, само собой.  Даже если ты находишься под крышей собственного дома, все равно – как на иголках, зная, что эта весьма эффективная разновидность проказы  околачивается где-то неподалеку.  Только вот толку от нее: больше лает, может прикусить для острастки, не больше. Впрочем, Юдж уже не понаслышке был знаком с некоторыми пристрастиями  младшенькой.
В конце концов, что тут такого, если он просто приволок свое бренное старческое тело для того, чтобы совершить нехитрую медицинскую процедуру? Не напоказ  же делает – так надо, пусть что хочет, то и делает, он еще оскалит зубы, пусть будет уверена.  Пусть только сунется.
-Какая прелесть, а ты все кидаешься своими детскими комплиментиками? Мозгов так и не появилось… – протянул он сухо, развязывая бинт, едва заметно  морщась.  Сняв наконец  повязку,  старший недовольно воззрился на неаккуратные стежки и потемневшие края кожи,  все выглядело не лучшим образом, впрочем,  воспаления как такового, которое можно было назвать опасным,  обнаружено не было.
- Да так… Подумал, не совсем ли ты двинулась умом, раз сидишь себе в темноте на кухне в такое-то время.  – И это он сказал, который  тоже, вроде бы,  не особо горел желанием оставаться у себя. Поиски конфликта – не основная ли цель, без них, что, слишком скучно.  Отложив на какое-то время подранную, пропитанную сукровицей марлю,  Юджин взялся за  новую пачку и вскрыл ее достаточно  быстро.  Странное замечание по поводу  облысения привело мужчину в некое подобие замешательства, он отвлекся от своего важного занятия и повернул голову к сестре; глянул на нее недоуменно, будто бы выискивая подвох, хмыкнул и отвернулся.
- С хуя ли я должен лысеть? Наследственность не пропьешь…Или, как ты там любишь? Гены пальцем не сотрешь? Так вот, это относится не только к нашему обоюдному желанию  делать кому-то больно. -  Он пожал плечами.  Вскрыл все же таки пачку и принялся доставать ее содержимое наружу. Бинты сейчас делали уже не те – почти решето,  чем такой поможет, разве что выбившимися из ряда нитками заткнет рану.
-Да,  вот кого надо на корм свиньям пустить.  – Зло пробормотал себе под нос Юджин. Ничего не поделаешь, надо пользоваться тем, что имеешь.
Младшенькая тем временем  снова взъелась, точнее, решила продолжить их чудный диалог, медленно, мизерными порциями,  подливая масло в огонь. Нехорошо оно как-то получалось:  поскольку Юджин, слегка ободренный чифирем,  уже начал таить злобу на производителей медицинского скарба -  острые фразочки Татьи его несколько покалывали.
-Что ты? – изумился старший,  стараясь зафиксировать  новый бинт на предплечье.
- В кои то веки  моя душенька может быть спокойна, спасибо большое. Нет-нет, если я начну радоваться – ты  тут же активизируешься. – Запричитал в своем стиле, куда уж без этого. Благо с повязкой почти разобрался. Марля в несколько слоев  обвила руку и держалась, вроде бы, достаточно плотно. Порвав зубами  распушившийся край бинта, Юджин смог наконец  расправиться с процедурой.  Старое тряпье он  отправил в мусорку так же непринужденно.

Тут он вспомнил о кое-каком уроке, преподанном Джонни.  Юджину тогда, дай бог, было  лет десять, если не меньше.  Набравшись, лежа за домом  у забора  с видом расслабленного паралитика,  отец поведал  первенцу  об одной слишком уж глубокой мысли.  Сейчас, вспомнив о ней, старший не смог сдержать злорадной  ухмылки, однако, делиться не стал.
Перевязавшись, он снова схватил кружку и отпил чая.
- А, ежели не начну, так тебе оно будет спокойнее? Давай, порадуй уж меня наконец: как ты собиралась разрешить конфликт, который у нас появился  прямехонько в день твоего рождения. Нехуевая такая  задачка.  Впрочем, если ты окончательно решила ебануть меня бритвой, готовься – парочку совершенно неаккуратных дырок  и я тебе обеспечу. Ага. - Он кивнул.
- Бедная Тэтти, продырявленная наша деточка, аж слеза наворачивается.

Отредактировано Eugene Ratcliff (2013-05-31 08:52:30)

+1

6

Сидела, задумчиво водила краем кружки по губам. С одной стороны, вся эта ситуация - великолепный шанс довести старшенького до белого каления и продолжить выяснять отношения. Кухня - явно слишком тесное помещение для их обоюдного комфортного существования. Юджин, будучи тоталитарным и категоричным, всегда словно занимал в несколько раз больше пространства, чем следовало при его габаритах. Вел себя как хозяин положения, презрительно цедя что-нибудь эдакое сквозь зубы. А у нее... у нее был характер. Даже не характер. Норов, это ближе. Своеволия в ней было больше, чем в диком мустанге, уж о необходимости личного пространства, абсолютно свободного от посторонних, можно и не говорить. А тут - такая засада: ни тебе путного разрешения сложившейся ситуации, ни тишины и спокойствия.
Ей казалось, она вполне заслужила эту малость в черт-те-знает-каком часу ночи. Но нет, ему надо было явиться сюда, нарушить зыбкое, почти иллюзорное, равновесие и в то же время не сказать ничего такого, за что стоило вцепиться в глотку. От этого Татья становилась только злее, правда, отчего-то пассивно злее. Если вчера в сарае вся ярость выливалась через край, то сейчас девушка варилась в собственном соку, пока не зная, к чему это приведет. Оставалось терпеливо выжидать и вынужденно-вяло огрызаться.
- Ну, у кого-то еще не появилось, а у кого-то уже не осталось, - дернула бровью, состроила гримасу, - поздравляю, в этом доме пока все в равновесии, - покосилась на заштопанное плечо родственника, деланно вздохнула, - у Ба была кора дуба, если тебе это интересно. Да-да, я действительно искренне надеюсь, что на тебе все заживет, как на собаке, - комично свела брови домиком, зло усмехнулась, - хотя, почему "как"? Даже обидно.
Снова сделала мизерный глоток из кружки, пристербнув, впрочем, не зная, как относится к этому звуку братишка; но злобный расчет явно присутствовал. С одной стороны, хотелось воплей и визгов, с другой - было страстное желание в случае чего увидеть на теле врага порезы исключительно своего производства. Надо было еще навалять этой суке, весь кайф испортила. Снова болезненно поморщилась, запоздало осознав, что в кружке все еще кипяток, и продолжила следить за старшим немигающим взором.
- По себе не суди. Самого нелегкая подняла, а еще сваливает с больной - совсем больной - головы на здоровую, - и снова вышло как-то вяло и лениво. Неинтересно тыкать противника, когда тот почти не реагирует. Точно так же неинтересно, как размахивать куском мяса перед только что плотно поевшим кобелем.
Основательного повода для словесной баталии дадено не было, все эти препирания были, скорее, для галочки. Мол, мы враждуем, да-да. Но пока нам больше всего хочется чаю и посидеть. Уж что-что, а чье-то психическое нездоровье не являлось оскорблением в семье Рэтклиффов уже очень давно. Констатация очевидного, простое изложение фактов. Вербализация, не более того.
Согласно покивала головой на тираду про гены,  прочувствованно хмыкнула на тираду о корме для свиней.
- Боюсь, отравятся. Свиньи-то. Они, все же, не настолько всеядны, в отличие от тебя, - куда же без этого, как не пройтись по гастрономическим пристрастиям братишки? Любое слово, любой звук, любой жест - в ее извращенном мозгу все трансформировалось в очередную идею для оскорбления: она так жила. Она громко и изобретательно ругалась, заявляла о своих намерениях угробить Юджина, но никогда - до минувшей ночи - не давала повода заподозрить в себе хотя бы мало-мальски серьезного противника. При определенной доле везения, он все еще считает ее пустоголовой, громкогласной сквернословщицей с дурным характером, замашками малолетней маньячки-истерички и повадками шлюхи. При неблагоприятном - что ж, он худо-бедно рассматривает ее как некоторую угрозу, маячащую на горизонте. А это уже хуже. Значит, в случае чего, разглагольствовать будет меньше, а кромсать - больше.
Ей это не нравилось, но "сама-дура-виновата". Нечего было так распаляться из-за спины какой-то девицы. Нахмурилась, искоса взглянула на Юджина.
- Активизируюсь, боюсь, только в том случае, если ты гопак плясать начнешь, козлина старая. Так что можешь порадоваться, тебе полезно, - неопределенно фыркнула, продолжая неотрывно следить за завершающим перевязку братцем. Ухмыляется еще, - сумрачно отметила непонятно откуда взявшуюся усмешку. Ей эти ужимки никогда не нравились - впору ожидать подвоха, а вот только подвоха ей сейчас и не хватало. И тут Джин, как всегда, преподнес сюрприз. В который раз за последние сутки разразился непривычно-длинной тирадой, по обыкновению завершившейся паясничаньем.
- Но-но, - менторским и слишком ровным для обычного, спокойного, тоном отозвалась Тэт, прищурившись, - испугал, импотент-некрофил, - сказала, как отчеканила: чуть ли не по слогам, с непередаваемой снисходительной интонацией, довершив свое короткое сольное выступление выплескиванием обжигающего чая на собеседника.

+1

7

Придаваться дивным воспоминаниям долго не пришлось, как и не удалось  спокойно допить чай.
Юджин с нескрываемым  недовольством поглядывал на Татью, ожидая от нее,  хорошей и замечательной, поспешных действий. Нет,  в его понимании сестрица была  хитрая, точно лисица, такая же проворная и коварная, не хуже Лукавого, так как с окружающими, так казалось Юджу, вела она себя совершенно иначе, нежели в особо «тесном семейном кругу», который не включал в себя ни бабку, ни средненького.  Кто знает, может, это очередной обман,  идентичными Тэт разбрасывается с самозабвенной легкостью, а он, старый дурак, ведется, как следствие, злится -   придумывает себе что-то, уже предвидит скорый конец.  Нет, не допустит. Решено.  Не может быть, чтобы  мелкая пигалица, навроде этой,  так легко, не прожив и половину отведенных лет,  избавится от  него, мудреного опытом.
Откуда у нее такому взяться?
Юджин и ухом не повел на ее удивительно короткие, даже не особо колкие ответы.  Будто бы Тэт в самом деле устала от их  театра абсурда, взяла перерыв и никак не может найти былой ритм.
-Заболела, что ли? – Юджин поспешил забить остальные мысли чаем, который до сих пор оставался достаточно горячим, чтобы им можно было обжечь небо, язык, десны  - не самый приятный букет ощущений, по крайней мере, для того, кто не шибко любит наносить вред себе самому.  Рэтклифф задумчиво провел рукой по свежему бинту, чувствуя кожей неприятно жжение. Проклятые нитки. Если Тэт захочет покоцать родственника  прямо сейчас, ей и  семи пядей во лбу не понадобится для того, чтобы  попытаться  разворотить уже имеющуюся рану. Нехороший расклад, учитывая то,  как эта сучка заводится от  орудования своей драгоценной бритвой. Это  Татья только кажется спокойной,  на деле же – в любой момент может  полоснуть лезвием по горлу – попробуй к ней только приблизиться.
Все это время Юджин не отводил от не глаз, внимательно выискивая те или иные эмоции, коими можно было бы поживиться.  Особый вид  энергетического вампиризма, если и проявлялся в крайне странной натуре старшего,  то делал это нечасто и ненадолго.  Привычная снисходительность, но что-то в последнее фразе Юджа насторожило, он непреднамеренно прижал голову  к плечам – не зря. Когда кипяток полетел в лицо,  Рэтклифф только и успел отгородиться от чая согнутой в локте, здоровой рукой.
-С-с-сука! -  прошипел техасец, моментально хватаясь за близлежащий предмет… Близстоящий, если быть точнее, так как им оказалась его собственная кружка, в которой кипятка еще было наполовину.  До аккуратного выплескивания  Юджин скатиться не мог, куда уж там: мужчина со всей дури метнул в сестренку  посудой, не особо думая в этот момент над сохранностью  прочей кухонной утвари.  Исход южанина волновал мало, он, опрокинув – ну еще бы! – стул,  буквально отскочил в сторону, прижимаясь спиной к стене, как то не так давно делала подвешенная в сарае Эйвери. Более  старший ничего не произносил,  одной рукой он продолжал  прикрывать глаза,  свободной, раненной,  потянулся за ножом.

+1

8

Прищурила, почти прикрыла глаза, усмехнулась победительно. Конечно, он за ней следил. Напряженно следил. Чувствовал, что просто так их милое семейное чаепитие в ночи не закончится. Ей определенно нравилось его бесить, и это было большим преимуществом. Добавляло остроты ощущений, интереса. Ведь совершенно неинтересно жить, когда тебя никто не хочет отправить на тот свет, так?
Видимо, желание "попить кровушки у ближнего своего" было заложено на генетическом уровне - именно там, где "пальцем не сотрешь". Разумеется, особо удававшиеся братишке остроты Тэт активно бесили, но юджиновское неистовство по тому или иному поводу определенно стоило затраченных усилий, учитывая, что по прошествии лет их требовалось все меньше и меньше.
Собственно, было наивно предполагать, что старшенький, будучи облит кипятком, продолжит спокойно чаи гонять, рука быстро нащупала в кармане бритву, но тут случился страшнейший облом: его сиятельство не изволило бросаться грудью на амбразуру, зато изволило метаться чашками. Бабуин чертов! - мелькнула почти здравая мысль в то время как тело рефлекторно сгибалось в попытке избежать столкновения с чашкой. Что ж, это ей вполне удалось, если не считать осколков чашки, неудачно засыпавшихся за шкирку. И кипятка. Зашипев, как давешний чайник, Татья брезгливо (но от того не менее торопливо) стянула с себя свитер - не хватало еще ожогов. Уж она-то хорошо знала, что следы от ожогов заживают хуже всего, остаются надолго, если не навсегда. Резаная рана со временем превращается в тонкую светлую полоску на коже, от рваной могут остаться неровности; синяки рассасываются, кости срастаются. Ожоги - тема отдельная. Уродливые, неправильные следы, стягивающие кожу - этого она себе точно не желала.
- Еще какая, - согласилась, широко улыбаясь и скрещивая руки на груди. На всякий случай спрыгнула с подоконника, полагая, что сидя неудобно уворачиваться от ножа, приподняла брови, посмотрела на низвергнутый стул и тихо рассмеялась, - Неужто мой престарелый братишка решил спасаться от меня подобными баррикадами? Никогда не думала, что ты так талантливо учишься у своих жертв, - не продолжая демонстрировать все тридцать два зуба и склонив голову на бок, - только бензопила в сарае, я помню, тебе она тоже полюбилась. Кстати говоря, - осторожно, боком продвигаясь к чайнику, доливая заварки в чашку, - я польщена. Так резво от меня давно не прыгали. Получаешь приз зрительских симпатий.
Что удивительно, нападать-резать-кромсать она пока не собиралась. Сейчас все стало гораздо интересней: разумеется, Татья не тешила себя мыслью о том, что старший действительно готов защищаться от нее перевернутым столом, зато поспешное отпрыгивание определенно стоило занести в список значимых личных побед над противником. Настроение было чудесное, и это стоило отметить, что девушка и делала, победительно глядя на оппонента поверх чашки.

Отредактировано Tat Ratcliff (2013-06-10 02:48:10)

+1

9

Юджин продолжал зло шипеть из своего темного угла,  в который ему, по-хорошему, не мешало бы забиться, в надежде переждать страсти, коими загорелась Тэт.  Гляди-ка и кофтенку свою сняла и   новое оружие подготовила -   лишь чай зря расходует.  Но об экономии мужчина нынче не думал, не приходилось, он отнял руку от лица. Глаза до сих пор  жгло, как и кожу,  приходилось щуриться, часто и нервно моргать, не прекращая  стискивать зубы.
Что и говорить,  Юджин был вне себя от злобы,  тут и  знать его самого хорошо не требовалось, тут все читалось по самой ситуации. Если бы кто-то нормальный получил такой замечательный «плевок» в лицо, должно быть, перепугавшись, помчался бы прочь, сбивая с пути все и вся.  Но старший-то знал, что на этом этапе их с Татьей взаимоотношений  чей-то побег сулит немедленную и постыдную капитуляцию,  а он сдаваться не хотел, не по статусу.
- Ты слишком большого о себе мнения, шлюха!  И если ты думаешь, что подобное сойдет тебе с рук… - реднек  отбросил с лица несколько прилипших, мокрых прядей, похоже, в эту ночь Юджин Рэтклифф не лишился зрения окончательно, хотя и побаивался подобного стечения обстоятельств,   и  то правда.
-Ты глубоко ошибаешься, Татья! -  угрожающе, в полголоса.
- Кипятком морят тараканов, так что ты немножко попутала,  черт тя знает, где именно,  убогонькая ты наша… - Юджин даже хмыкнул, чувствуя, как при этом неприятно стягивает кожу.
Нож он из ножен вытащил, лезвие моментально направилось на девушку.
-Ишь,  не похоже, что ты свою драгоценную шкуру  так бережешь,  хочешь, чтобы я на тебе твоих «любимых» дырок понаставил? А?  Это я мигом.   -  Теперь стоило поторопиться и придумать, как обойти  очередную порцию кипятка, которая за первой непременно последует, уж Тэт себя сдерживать не станет.
-Я на тебя потом посмотрю,  глядишь, тоже какой-нибудь приз получишь. Неприятно, а? -  и это он спрашивал ее, тот, кого только минуту назад ошпарили, как свиную тушу перед засолом.
Злость, несмотря на активизировавшуюся потребность в трепе,  никуда не делась. У Тэт были определенные преимущества,  еще бы, она же действовала только так. Сначала ненароком приводила к насилию, чтобы оное в итоге вылилось на нее. А что потом? «Я не виновата!» - вот что. В этот раз Юджин собирался довести дело до конца,  до такого, чтобы  бы эта коза больше и мекнкуть не посмела.  Воспользовавшись ценным советом по поводу «талантливых жертв»,  Рэтклифф буквально пнул разнесчастный стул в сторону сестренки,  намереваясь подобраться к ней самой с единственной свободной стороны.

+1

10

Тут, видимо, сказывалась какая-то ошибка в генетическом коде. Татья была готова признать, что их там, с ее-то родителями, предостаточно, но эта была единственная забавная. Бешенство братца с некоторых пор - кажется, когда она перестала впадать в ужас от одного его вида - доставляло ей удовольствие. Вот и сейчас, шипение Юджина из темного угла раззадоривало ее неимоверно. Разумеется, она понимала, что "процесс уже пошел" и замять все это происшествие уже никак не удастся, но, собственно, не очень-то и хотелось. Единственное, что смущало - высокая вероятность того, что Ба может пробудиться от всего этого грохота и, невзначай, заглянуть на кухню. Что ж, в таком случае длительная головомойка от бойкой старушки обеспечена.
- А знаешь, пожалуй, если  б это сошло мне с рук, я могла расстроиться. Столько усилий - и все зря, - обиженно надула губы, внимательно всматриваясь в полумрак кухни, - только вот что мне будет, я так и не могу представить. Ножиком пырнешь? Так ты у нас подслеповатый, да и староват стал. Промахнуться можешь, да и потом, разу уж мы заговорили о шлюхах... одной дыркой больше, одной дыркой меньше, - ухмыльнулась, отхлебывая заварку. Да, пожалуй, ради этого стоило припереться сюда посреди ночи. Собственно, ничего удивительного, однажды почуяв кровь, она еще долго могла оставаться в состоянии вялотекущего ожидания следующей жертвы собственной агрессии - не важно, в словесной форме ли, в физической. Главное, что заводилась она в такие периоды "с пол-оборота". Братишка, похоже, был не сильно в курсе этого занимательного факта, иначе, верно, поостерегся бы так открыто угрожать скорой расправой. По крайней мере, так явно.
- А ты разве не таракан, а? Мерзкий, живучий, всеядный вредитель. Как тут не попутать-то? - поинтересовалась, продолжая почти нежно улыбаться, - может, размер только попутала - таракан чуть поменьше будет. Но чего не встретишь в этом странном штате, м? - открывая крышку стоящего на плите чайника и, примериваясь, взвешивая его в руке. Вода там определенно была - не настолько, чтобы сварить кого-то заживо, но ощутимо горячая. Собственно, другого не требовалось. Хотела бы масштабных разрушений на морде лица ближнего - озаботилась бы как-нибудь, достала бы нечто более неприятное, химическое и едкое. Старший тем временем недвусмысленно направил нож в ее сторону и явно собирался в ближайшее время начать наступательные действия.
- Маразм все крепчает? - непонимающе уставившись на братца после последней реплики оного и в ту же секунду рефлекторно запрыгивая на столешницу - еще чего не хватало, синяки ей стулом понаставить вздумал! - Тебе мало было, некромант ты доморощенный? - как бы невзначай поинтересовалась, предупредительно плеснув кипятком в сторону наступающего, поспешно съезжая со столешницы и нетерпеливо отпинывая оказавшийся под ногами стул обратно, отправителю. Примерно в район торса. Вероятность, что долетит, была мала, но как же не попробовать - давнро хотела подраться мебелью.
- А, к черту все! - внезапно, кидая ветхий жестяной чайник под ноги Юджину, разводя руки, приготовившись "понаставить пару дырок" в ближнем своем.

Отредактировано Tat Ratcliff (2013-06-10 10:37:35)

+1

11

Какой бы сильной не была злоба, направленная на младшенькую, ничего особо действенного в ней не было. В самом деле – хотел бы – давно бы мог отправить нерадивое дите на тот свет, когда оно еще только уродилось, а вместе с ним и мать, чтобы больше не смела  ничем подобным заниматься,  хватит уж, нарожала.  Да, в минуты душевной невзгоды иррационализм, который Юджину и так был  свойственен, достигал своего апогея, но никаким образом не мешал совершению  иных действий.
В отличие от Татьи, старшему на морду своего лица было  плевать,  потому примериваться и рассчитывать долго ему не приходилось,  стоило действовать наверняка,  она об этом хорошо знала, эта мерзкая вредительница, которая и сама-то недалеко ушла от вышеупомянутых тараканов, он так считал.
-Раз уж ты сама согласилась. – Это он вкрадчиво заметил про полюбившиеся всем дырки. Действительно, что они все о них  да о них, можно подумать, что в этой глуши  дядюшка Фрейд помер, вот и распускает свои посмертные флюиды.  Но нынче не до философии, все несколько приземленней – ныне не знаешь, как вернее всего засадить ножом ближней своей, в руках которых довольно весомый аргумент в виде горячего чайника, которым при случае тоже можно как следует засветить.  Уж старшенький этим непременно воспользуется, как случай подвернется,  так даст по ее  ехидной роже, что младшая и на улицу-то побоится сунуться.
-Это только тебе много никогда не бывает,  грязная тварь! -  на этот раз удалось уклониться от возможности быть обожженным кипятком, но оборотов Юджин не сбавил, потому как  стол перевернуть – плевое же дело. Со стулом же все оказалось куда сложнее,  со стулом уже пришлось расправляться своими силами, а потому беспокойный предмет мебели  в очередной раз полетел куда-то в сторону,  но без  особой цели.
Грохот стоял страшный, но похоже было, что никого в доме Рэтклиффов  потасовка больше не волновала. Может, этого момента ждали все.  Эти двое хотели как можно скорее поквитаться друг с другом – каждый по своей причине; Ба и Бад, должно быть,  думали, когда все это закончится.
Нынче не удастся разойтись тихо, даже если бабушка явится, уперев руки в бога, вооружившись тряпкой или, что хуже, своей прогулочной клюкой.
-Куда же ты, что же ты все бегаешь, милая? -  своим мерзким елейным тоном  - так он обычно говорил со «своими девочками» - поинтересовался техасец,  мыском отфутболивая  чайник, хорошо что Юджин ныне успел обуться,  потому кипяток его волновал не настолько сильно.  Он не собирался ждать в этот раз и сразу направился к первоочередной причине своей нелегкой жизни. Нет, в этом определенно не стоило обвинять Тэт, но надо же было хоть кого-то винить в том, что ты сам не способен  жить по-человечески.  Лучше всего делать это по половому признаку – вот такая простая философия, впрочем,  - стоп!-  что же будет, если причина  исчезнет, безвременно померев. Тогда уже придется развлекаться как-то по-своему,  а это, должны заметить, не так воодушевляет.   Воздух в кухне задрожал, Юджин этого уже не мог учуять, так как решимость расправиться с  родственницей ослепило его не хуже кипятка.  Тратить время на пустые разговоры уже не приходилось - они бы все равно не стали  друг друга слушать.  Разведя руки, она оказалась отчасти уязвима, подставив под  возможный удар грудь и живот, но Юдж думал, что вряд ли успеет  засадить нож  в эти места, скорее получит бритвой по лицу или же руке, что куда вероятнее. К тому же Тэт была нужна живой – не для последующих издевательств -  для отчетности перед Ба. Если он оставит на теле сестрицы несколько уродливых шрамов, никто не посмеет и пикнуть, но тогда, возможно,  их с Татьей противостояние обернется самой настоящей войной, не редкими перебранками и  еще более редкими потасовками.
Сделав обманчивый выпад с ножом,  Юдж выбросил вперед свободную руку и ухватил сестрицу за волосы, резко дернув, потянул  за собой, после чего непременно швырнул.  Конечно, получил сам бритвой, ожидать иного не стоило, но охватившее Рэтклиффа безумие компенсировало  и боль,  и  осколки разума.  Он замахнулся, чтобы нанести удар в спину, такой, чтобы,  не дай Бог,  не задеть ни легкие, ни что-либо еще.

+1

12

Она ликовала. Кто знает, почему в книжках по истории пишут об удивительной развитости чероки, их быстром обучении, цивилизации... Она не была цивилизованной. Не была толерантной. Все, что воспевалось в этом коренном народе Америки, подходило ей исключительно с частицей "не". Не миролюбивая, не спокойная, не терпимая. С ней нельзя было договориться, найти компромисс - эдакое стихийное бедствие местного разлива. Отступать было некуда, да и желания как-то не чувствовалось, поэтому Татья улыбалась во все тридцать два зуба и намеревалась довести ситуацию до абсолютного абсурда.
-Да, я согласна, - интонация сделала бы честь любой невесте перед алтарем, она старалась. Девушка вообще редко делала что-то вполсилы: резать, так резать, стричь, так стричь, а уж  если кромсать и доводить братца - тут и говорить не о чем. Она знала, что раздражает его неимоверно, бесит одним фактом своего существования, но этого было мало. Ей же нужна была феерия, масштабные разрушения, море крови, а достигнуть этого можно было только одним способом - вот как сейчас. Все действо как нельзя лучше укладывалось в ее извращенную картину мира.
- О да, я грязная тварь. Давай, придумай что-то поновее, братишка! - улыбаясь, словно пятилетний ребенок при виде именинного пирога, - видишь, какая я замечательная сестра: даже не перечу старшим, - увлеченно наблюдая за передвижениями Юджина, раскидывающего мебель по дому. Гремело, конечно, все неимоверно, впрочем, Тэт успела мельком подумать, что в этот раз, скорее всего, никто из комнаты не выйдет - это было бы чистой воды самоубийством: лезть и разнимать двух  разъяренных реднеков, тем более, если они находятся в близком родстве... Вобщем, лучше притвориться, что никто ничего не слышал.
- Да разве я от тебя бегу, сладкий? - моментально перехватывая елейную интонацию, улыбаясь так ласково, что самой уже скулы начало сводить, - зачем же мне это? - определенно с вызовом, но по-прежнему приторно-сладким тоном. Уж что-что, а изображать у нее получалось хорошо. Особенно изображать престарелых разъяренных родственников.
Естественно, остановилась, увольте она не будет от него бегать с хриплыми воплями, подобно малышке Эйвери. Оставьте это изнеженным городским девушкам, не проводившим всю жизнь под одной крышей с семейкой маньяков-каннибалов, не умеющим пускать кровь и жалко-ограниченно боящимся покалечить кого бы то ни было. Это не к ней. Тэт с огромным удовольствием наугад полоснула братца бритвой, уклоняясь от ножа и тихо зашипела, будучи схваченной за волосы. Волосы - святое, за это он еще заплатит, будьте уверены. Послушно шлепнулась на пол, еле успев подставить руки, одновременно весьма чувствительно задев себя за грудь, отчего разъярилась еще больше. В попытке перекатиться получила ножом в плечо, взвыла сквозь зубы и, уже ни о чем де думая, вдарила противнику ногой по коленной чашечке. Резво подтянула ноги, схватила так удачно подвернувшийся под руку многострадальный чайник и кинула в сторону старшенького - это ничего, что пустой, зато железный.
- Получил свой приз? - злорадно, со сверкающими глазами, явно намереваясь запустить еще чем-нибудь, да вот хоть стулом, который определенно не нанесет никакого реального вреда, но еще больше разозлит Юджина. Она любила доводить людей до исступления. Вскочила на ноги, перемахнула через стол.
-И про подружку свою не забудь, - входя в раж, выдирая из сети злополучный и бесполезный тостер, что есть дури запустив им в брата. - Что же ты мне сделаешь, а, результат ошибки генетического кода? - начиная азартно шарить в ящике со столовыми приборами. Уж она-то такой возможности не упустит. Она вообще любит кидаться острыми предметами.

+1

13

На обожженном лице появилась злорадная улыбка,  Юджин с нескрываемым  наслаждением наблюдал тот короткий миг, за который  его нож рассек разрисованную разноцветными татуировками кожу на спине сестренки. Шрам останется, ведь порез получился - пускай и не такой глубокий, как хотелось, -  не самый ровный,  но кровь из получившейся  прорехи  брызнула «свежо и завораживающе», заставив старшего осклабиться еще больше.
Он и не хотел более ничего придумывать, не под то у реднека мозги были заточены, трепаться в их доме любили только женщины, да и то – преимущественно Татья.  И кого после этого  стоит  без конца обвинять в  расстройстве психики? Ну… Вопрос заслуженно причисляется к списку риторических, потому как в этом случае и так все ясно как божий день.
Так вот, плавно перемещаясь в  своих мыслях  на  заросший и заваленный всяким скарбом задний двор хоффского дома Рэтклиффов,  Юджин  вновь вспомнил крайне философское изречение  временно убитого алкоголем Джонни: « Когда девка слишком много треплется – надо бы ей, того, хорошенько вставить… Ну ты понимаешь, о чем я…». Нет, тогда-то  первенец  Джонни ничего подобного не понимал, а сейчас, обзаведясь кое-каким опытом,  предполагал, что лучшим выходом из данной непростой ситуации -  дать разболтавшейся  юбке  по башке, чтобы ничего, кроме невнятного бормотания, она уже и не декламировала.
По ходу дела Юдж, кажется, забыл, что его Тэтти палец в рот не клади, ведь она не хрупенькая городская утка,  хоть и  вполне успешно притворяется оной.  Наверное, именно поэтому  удара под колено старший никак не ожидал.  Внезапная атака младшей заставила Юджина припасть на согнутых ногах, не прошло и мгновения, а он уже получил  и чайником.  Все-таки, да, в быстроте реакции  Татье  можно было и позавидовать, но явно не в данный конкретный момент.  Рэтклифф стиснул зубы,  нож продолжал уверенно сжимать в здоровой руке, а другой старался  из всех сил держаться за удачно подвернувшуюся кухонную тумбу, чтобы не  потерять равновесие окончательно. В глаза потемнело, вместо привычного интерьера возник сноп радужных искр. От временной контузии техасец жалобно заскулил, не прекращая попыток подъема на ноги, все ж у него никак не получалось довести дела с младшенькой до конца  - победного, что предпочтительней.
Не успел Юджин хотя бы немного придти в себя, как неподалеку в неясном свете блеснул и  тостер – увесистая конструкция,  по убойной силе значительно превосходящая чайник.  От нее уж  старший успел отбиться, но пораненной рукой, отчего тут же стиснул зубы и  отпрянул от эпицентра событий, перемещаясь опять же к стене, по другую сторону их  условного ринга.
Времени как всегда чертовски не хватает, а действовать надо, хотя бы затем, чтобы  эта мерзкая тварь более никогда  и посмотреть не посмела в его сторону.  У нее под  рукой ящик с приборами, а Юджина только холодильник,  который он, увы, поднять не сможет,  иначе  отправит себя в нокаут сам и тогда уже долгое время не сможет встать.  Не найдя выхода получше,  старший  вскочил со своего места,  опасно пошатнувшись: его сильно вело, перед глазами все расплывалось – ни одного четкого силуэта, знакомо только белое пятно, испещренное  кое-где яркими мазками.
А тут уж  мания, как десерт, подобралась, чтобы испортить настроение окончательно, вывести своего хозяина из себя далеко и надолго.  В случае Юджина хуже всего действовали бесконечные насмешки. Нет, он не натерпелся подобного в детстве, как  Татья его бесконечных воплей, но сейчас отчего-то  не мог держать себя в руках и накопившуюся злобу должен был  выместить на родственнице.
Преодолев разделяющее их расстояние, Юджин снова решил атаковать первым, не дожидаясь чудного момента, когда в руке  сестрицы появится что-то вроде молотка с зазубринами, или когда ему в рожу в сотый раз полетит нечто неприятное…. Типа того же молотка.
В ход пошла недавно побеспокоенная нога,  в колене до сих пор сводит - разогнуть сустав, оказывается, не так-то просто, приходится делать выпад чуть ли не себе во вред, но делать.  Удар пришелся на  ящик с приборами,  который тут же покосился, разбросав некоторые свои сокровища – что-то из старушкиного серебра.
- Много чего,  еще посмотрим. – Отчеканил Юджин, и каждая буква выдавала его гнев все сильнее.  Он снова бросился на сестру, на этот раз намереваясь ухватить ее покрепче, дабы если уж падать – то придавить ее наверняка; выставил вперед руки, – плевать на последствия – метя в  плечо, удалось цапнуть, буквально подхватить  заскорузлыми пальцами ключицу, нож на уровне груди,  опасная  бритва тоже где-то неподалеку, но сейчас, в полной неразберихе,  не до нее.
Чья-то жалкая и беспорядочная жизнь, возможно, подошла к своей роковой черте. Юджину оставалось надеяться на то, что это не отведенное ему время. 
-Сиськи тебе, что ли, отрезать? Какая возможность! – Вместо надуманного Рэтклифф  решил расправиться  с ней по-другому, предварительно загнав на пол, как недавно, но уже без возможности хорошенько брыкаться, уж он-то ей отрежет все что надо, если получится повалить.

Отредактировано Eugene Ratcliff (2013-06-11 10:52:46)

+1

14

Рана была пустяковой, уж она-то, очень увлеченная подобными материями, в них разбиралась отлично. Печальней было то, что удар пришелся на татуировку, впрочем, было бы странно, случись все по-другому. Вся спина забита, чего еще ожидать-то? Но самым мерзким было гадкое ощущение неровного пореза уже на собственной коже. Будь он ПРАВИЛЬНЫМ, она бы, пожалуй, не уделяла сему факту столько внимания. Но нет, этот криволапый урод в очередной раз все испортил. Раззадоренная явной, ощущаемой уродливостью раны, кровью, вытекающей неровными толчками и струящейся по спине, Татья яростно смотрела на качающегося братца и всерьез раздумывала, не сделать ли из его скальпа новое сито на кухню. Но нет, это было бы слишком просто, неинтересно, пресно. Определенно, со скальпированием она повременит. Она притормозит, выждет, теперь уже, пожалуй, даже не убьет - нет, убить - непозволительная роскошь и ужаснейшая глупость.
Людей можно мучить по-разному, это Тэт уяснила давно и прочно. Порой, физические истязания не идут ни в какое сравнение с медленной, осторожной психологической атакой. Впрочем, на медленную у осторожную времени определенно не хватало: болтать с перерезанной глоткой не выйдет; значит, придется выдумывать что-то эдакое, причем, импровизируя на лету. Люблю себя в искусстве, черт побери.
От тостера старшенький благополучно отбился, хоть и больной рукой, но все же - она рассчитывала на прямое попадание в голову. И пошел на нее, слегка неровно - видать, чайник крепко ударил по мозжечку. Метнулся вперед, на кой-то черт разворотил ящик с серебром Ба, заставив ее нервно хихикнуть и отшатнуться. Ну вот не любила она громких звуков, а падающие на пол серебряные приборы - не самое тихое мероприятие. Растопырил руки, каким-то образом ухватил за ключицу, что повергло ее в искреннее недоумение. Нет, она, конечно, знала, что худа, но чтобы настолько... Времени на удивление особо не оставалось: братишка явно принуждал к тесному контакту с полом и тут, пожалуй, Юджин выигрывал - тяжелее и сильнее. Главным оружием Татьи была отнюдь не сила. И уж никак не вес. Зато язык и гибкость - определенно.
- Если тебе останется, чем смотреть, конечно. Ты уж хорошенько подумай... - с дьявольским весельем подхватила словесную перепалку, мимолетно морщась от падения на дощатый пол и искренне надеясь, что нож в процессе падения не пропорет ей грудину исключительно по инерции. Теперь она была даже несколько удивлена: хотел бы убить, убил бы, вон, нож удобно расположен. Вполне достаточно времени для одного удара, но по каким-то неведомым причинам Юдж решил тянуть время и угрожать "сиськи отрезать", что уж там. Все это было настолько абсурдно, что девушка началась мелко трястись от сдерживаемого хохота.
- Позволь спросить, чем, а? Вот чем ты мне собрался ее отрезать, да еще так, чтобы остаться с глазом, м? Или решил стать истинным пророком? А что, у таких слепота в почете, ага, - веселилась, скаля зубы, осторожно придвигая бритву к щеке старшенького, широко улыбаясь, придумывая, как бы исполосовать его, если угроза все же будет выполнена. Естественно, ее схватили за руки, разумеется, пригвоздили к полу, придавили... ну да ничего, это ей не впервой - у нее любовники-то и потяжелее бывали, да и места для соития позваковыристей, так что вся ситуация особенного, исключительного дискомфорта не причиняла.
- Тю, - проворачивая оружие в руке, методично надрезая кожу на тыльной стороне ладони братца. Играясь, что уж скрывать? Какая опасность? Чтобы была опасность, придется освободить ей руки, а он прекрасно знает, что ничем хорошим это не закончится, - так и будем отдыхать, пока я тебе по яйцам не заряжу? Ты подумай хорошенько, истерик престарелый, а то лишишься единственной отдушины. Как же так-то? Я ведь постараюсь - не то, что на мертвых, вообще стоять не будет, - старательно высвобождая ногу с тем, чтобы, в случае чего, воплотить угрозу в жизнь.

Отредактировано Tat Ratcliff (2013-06-19 01:10:07)

+1

15

По поводу  целостности глаз старший уже не так беспокоился. Один, читай, и так потерял,  за второй нынче не страшно,  потому что Юджину в данный конкретный момент  очередная ночная потасовка казалась последней, глядишь, в жизни. А ежели далее ничего не следует, так  зачем же волноваться? Подобная провинциальная мудрость, должно быть, впитывалась с материнским молоком и передавалась через поколения, кровь родную не пропьешь. Как там говаривали: « Я шагаю  левой ногой, шагаю правой, только и всего…». Незачем зря беспокоиться, пока ничего не произошло. Так и сейчас: для Юджа существовал только этот момент, и целью его было устранение очередной проблемы. Потеряет ли он от этого что-либо – видно будет.
Тэт он прижал к полу на славу,  но сам же тоже упал,   в момент лишив себя половины свободы в действиях. Тут уж ножом не замахнешься, зная, что в любой момент эта  визгливая, но чертовски проворная девка  может полоснуть своей бритвой.
О том,  стоит ли думать,  Рэтклифф решил не распространятся. С этой лучше помалкивать, иначе удар схватить можно. Кто знает, может, в конечном итоге  ей надоест, и она  заткнется. Но злость так и распирала! Куда там,  в случае Юджина от одних эмоций вообще головы можно было лишиться, в прямом смысле слова.  Одно дело, когда перед тобой беспомощный кусок мяса, для которого один вид крови – откровение.  Для Татьи же, насколько старшенькому было известно,  ни кровь, ни выпущенные кишки, ни даже потребление вышеупомянутого мяса не были чем-то из ряда вон выходящим.  Если Джин пришел к подобным зверствам самостоятельно, то она, считай, выросла на всем этом. Вот такая вот сложность.
-Ты у меня скоро станешь очередным христовым подражанием, специалист по пророкам,  подвешу тебя, суку, на твоих же кишках… -  Выпалил в сердцах Юджин,  скалясь  от боли.  Бедная его рука, похоже, за всю жизнь столько не доставалось, ну, не считая, взрыва в лаборатории, тогда, кажется, осколки стекла торчали буквально отовсюду, и было как-то все равно: одним больше, одним меньше…
На предложение о потере всех частей своей  единственной отдушины старший должным образом не отреагировал, лишь сильнее сжал запястья  Татьи, чтобы той бритву было держать не так уж и сподручно. И если уж говорить об отдушинах:
-Или вырезать тебе сначала язык? Чтобы ты уж заткнулась наконец…- Ничего в таком положении особо и нельзя было сделать,  что уж там язык вырезать. Надо же, чтобы Тэт осталась жива, а то хлопот с Ба потом не оберешься, неохота потом терпеть всю серю скандалов со старушкой. 
Увы,  прижать покрепче вторую руку не вышло, во-первых, хоть в ней и не был зажат нож,  рана,  тянущаяся  почти от кисти к локтю,  кровила; во-вторых,  в чем заключается смысл такого захвата, если обе собственные конечности оказались не у дел. 
Относительно свободными оказались только ноги, да и там не  до радужных перспектив, не забьешь же младшенькую коленкой, а она, вон, собирается наподдать по самому ценному, что тоже неприятно. Ситуация дурная, ничего не скажешь, опять не вышло подумать как следует, прежде  чем переходить к активным действиям, тем более  к таким. А Тэт смеялась. Смеялась бы даже тогда, когда перед  ней раздвинулись врата Преисподней. Что же, в эту игру могут играть двое. 
Уперев руки поудобнее, чтобы эта мелкая тварь уж точно не смогла шевельнуть и пальцем,  Юджин зло ухмыльнулся. В его планы нынче не входило развеивать  скуку. Выгнув колено слегка вбок, старший с силой придавил ноги сестрицы,  чувствуя, как та  пытается высвободиться. А если постараться их выкрутить? Будет же неприятно, согласитесь, но сил хватит. Впрочем, это не так интересно.
Пускай он стар и никчемен,  зато, в отличие от девиц, - к коим вскоре присоединиться и Татья, скорее всего,-  все еще жив. Он ненавидел ее!  Как же его бесила эта мелкая сука.  Что она делает в его доме, чего ждет? Может же, подальше от нелегкой жизни и тирании родственника,  свалить на все четыре стороны и радоваться, кто знает, радовать еще кого-то.  На данном конкретном этапе Юджина чрезмерно радовала только развернувшаяся картина. В его понимании,  Тэт еще не была перед ним так уязвима. Еще и кровь повсюду, даже на этой мерзкой потаскухе. Откуда взялись эти проклятые пятна, когда порезов было, дай Бог, всего парочка? В воздухе повис  острый железноватый запах, такой привычный,  побуждающий непременно к действиям – быстро выхватить нож, вонзить его с силой в один из растекающихся, темных и липких разводов  на груди – и самодовольному созерцанию.  Смерть в этот момент уже кажется нуждой, а не простым весельем, замаскированным  под необходимость, страх перед голодом.  Скрыть последнее уже не удается,  Тэт это хорошо знает, но в ее лице нет и намека на испуг, это бесит  Рэтклиффа, злость с каждым мгновением бурлит в нем все сильнее, кажется, что от этого кровь пробирается через повязку на предплечье  и прореху в ладони  с особым упорством. Уже голова  кругом идет от этого театра абсурда, так как оба участника знают: никто сегодня не умрет. Пока нельзя. Вот как покинет этот мир суровая родственница, держащая на себе всю семью – тогда можно будет в момент придушить ближнего своего. Важно успеть, не повестись на знакомый запах, как дикое животное, и не выкроить себе немного времени на довольное наблюдение.  Времени сейчас нет.
«А я знаю одно: шагнул левой, шагнул правой…». 
И вот такие условные  изгороди из игл тоже можно перелезть и никогда более с ними не встречаться, а так все то же:  иди себе и иди, не думая о завтрашнем дне, не оборачиваясь на прошлое. Кому они нужны?  Нужно действие,  которое будет оправдано - пока подобного добиться не удалось, хотя сознание, относительно здоровое,  уже подводит, ведется на ночных химер и на знаки крови, на легкую подачку в виде обнаженного девичьего тела.  Она даже не на грани истерики, кажется, она млеет от сложившейся ситуации, кажется, вот-вот, откинется и – расслабленно, но воодушевленно -  будет хитро поглядывать в ожидании следующей мизансцены. Черт! А не завелась ли она часом?
-Сука… - протянул он, понижая тон. Хоть бы хрустнули уж чьи-то кости.
- Проклятая… Грязная… - продолжил, ничего не изменилось, пальцы чуть ли не онемели от напряжения.  Но сил хватало, хватало желания, но оно, черт возьми, было странноватым. Не найдя более свободных конечностей, чтобы навредить младшей, Юдж  оскалил зубы и в момент вцепился ей в шею, прокусывая нежную кожу, сдобренную кровью.

+1

16

Определенно, происходило что-то странное. То ли парад планет случился в эту памятную ночь, то ли магнитные бури, то ли эпидемия медвежьей чумки в Сибири, не иначе. Вопреки давешним опасениям Тэт, братишка, видимо, так и не вписал ее в ряды тех, с кем стоило бы считаться, что, несомненно, было новостью хорошей, хоть и немного обидной. Зато в процессе метания предметов по движущейся мишени наметилось некое явное отклонение от изначально выбранного плана по уничтожению родственника. Короче, предполагалась аннигиляция, а получались какие-то танцы вперемешку с игрищами. И угрозы-угрозы-угрозы. В общем-то, ничего не значащие, ясен пень, покуда жива Ба, никто из них глаз никому не выколет, да и на кишках не подвесит - слишком велик шанс летального исхода после таких манипуляций.
Ситуация складывалась пикантная донельзя. Лежит она, значит, топлесс, припечатанная к полу, ясно чувствуя биение братцева сердца - да и не биение даже, скорее, набат: раздухарился, бедняжка, еще бы, так скакать, не мальчик, чай. А он и отпустить не желает, и прирезать не может, вот незадача. При всей своей изобретательности, Татья сама не понимала, как из этой позиции можно причинить ей хоть сколько значимый вред. Не выгодная она, короче, позиция эта.
- Запыхаешься наматывать, братик. Их там, если я правильно помню из уроков анатомии, метра 4, кишок-то. И это только пока я жива буду. Дальше растянутся до 7, не меньше, так что советую прикинуть, где подвешивать будешь, дебил малограмотный. А то весь кайф пропадет - как пизданусь на пол, так и все,- с ехидной улыбочкой, менторским тоном, глядя в единственный глаз, ерзая задницей по полу и стараясь высвободить хоть одну ногу, впрочем, не очень понимая, чем это поможет.
- Ну чем, чем, скажи мне на милость? - почти взмолилась, правда, не без удовольствия, - Уже гребаных десять минут обещаешь мне отчекрыжить различные части тела, не имея ни малейшего шанса. Нет, не подумай, я знаю, что ты у нас престарелый павлин, но к чему распускать ободранный хвост и обещать невозможное, м?
Собственно, ситуация младшенькой исключительно импонировала во многом благодаря беспомощности противника. Сама она, ясен пень, была крайне ограничена в движениях, но и Юдж находился в сходной ситуации. Даже умудрившись пресечь ее символические попытки высвободиться, как следует придавив ноги и сжав запястья так, что бритву пришлось выронить, он все равно ничего не мог сделать. Тэт почти ему сочувствовала: быть так опасно близко, рядом с ней, абсолютно обездвиженной, и не иметь возможности вдоволь поизмываться - незавидная доля. Джин-то, наверное, испытывал своеобразное удовольствие, придавливая ее всем весом, распаляясь от иллюзорной беззащитности якобы жертвы. Жертва же, тем временем, была уверена в обратном, однако, несколько озадачивалась тем, что ситуация возбуждала. Как-никак, а назвать пятидесятилетнего заросшего мужика пределом мечтаний не получалось, но факт оставался фактом. Да и уверенности в потенциале...кхэм... предполагаемого партнера не было никакой: она-то не была ни трупом, ни испуганной городской ланью. Короче, одно расстройство напополам с предвкушением - своеобразный эмоциональный коктейль, ничего не скажешь.
Ну, раз уж вместо предполагаемого смертоубийства получились ритуальные танцы, надо было в корне менять стратегию: все-таки жесткий секс, по ее понятиям, был ничуть не худшим способом разрядиться, чем методичное кромсание недруга.
- Еще какая, - с удовольствием принимая титул, в общем-то, даже не считая его обидным: ее реальность действительно была несколько искривленной, - заметь, грязная и исключительно по твоей инициативе, братишка: сам повалял, - нежнейшим шепотом, расслабившись всем телом, выжидая, тихо вскрикнув от укуса и слегка поворачивая голову, чтобы провести щекой по волосам родственника.
-Если ты перестанешь дрожать за свою и так порядком потрепанную шкурку и все-таки отпустишь мне руки, будет легче, сам посуди, - все так же тихо, но уже почти игриво, отчетливо понимая, что буквально через несколько секунд станет понятно, чем все закончится.

Отредактировано Tat Ratcliff (2013-06-30 19:55:11)

+1

17

Вот что с ней,  скажите на милость,  делать?  Лежит тут себе,  беззаботно поглядывает в лицо  кровного врага, должно быть, подозревая о том, что  вероятность оказаться с раскуроченным горлом довольно велика, как и вероятность того, что Юджин  своим более ли менее удачным положением обязательно воспользуется.  Все равно  гонит свои хохмы,  ничуть не смущаясь ни братского приступа ненависти,  ни холодного дощатого пола,  ни того, что она в общем-то не в самой безопасной позиции, особенно для того чтобы травить байки.
А она лежит, слегка подергивается, будто бы думает, что есть возможность выбраться. Как бы не так. Когда у оппонента одна из задач сводится к тому, чтобы непременно хрустнуть вражескими костями, тогда не до случайного  «вырвалась и побежала». Уж сколько Юджин это проходил – с ним такое больше не пройдет. Да и куда она рванет? А  сиганет ли вовсе? Зная Тэт… Нет, лучше бы вообще ее не знать  - на душе моментально сделается спокойнее.  Не будет никаких разговоров о длине кишок, ни о том, как он опять все делает не так, кем вообще является.  С Бадом проще. Бад молчит и выходит из себя лишь тогда, когда его каждодневные ритуалы что-то  сдвигает по времени. С этим жить легче. Ба? С ней просто, если слушать старушку внимательно и не перечить особо. А ЭТО, спрашивается, откуда такое вылезло? Ухмыляется себе.
Ответить Юджин, увы, не мог, челюсти были сомкнуты на шее, а показать Тэт на пальцах, куда идти – руки заняты.  Однако мнение насчет собственной несостоятельности у него припасено все ж было, и оно было моментально выражено в укусе посильнее.
«Если обещал – сделаю!»-  послал импульс прямо сестренке в башку, благо недалеко.
А ведь сейчас можно притвориться невменяемым. Потом останется только лишь удрученно посмотреть в заплаканные глаза Ба и сознаться в том, что ничего и сделанного не было совершено намеренно. Хороший план, черт возьми! Нет, не выйдет: старушка может не выдержать такой трагедии, сердечко у нее уже слабое, хотя Рэтклифф искренне надеется, что  гордая индеанка успеет пережить всех своих внуков.  На осмысление провала тратится еще какое-то время,  которого хватает также и на то, чтобы выслушать самодовольную речь  этой курицы.
Да, ситуация патовая. Да, из-за этого хочется буквально порвать  сестрицу на клочки – а сделать никак, потому и обещает, выигрывает время. И не обзовешь ее никак, даже в сердцах. За столько-то лет совместной жизни, поди, наслушалась. 
Тут уж  старший разозлился не на шутку. В кои то веки его действительно оклеветали. Ну, не то чтобы он был абсолютно согласен с титулом старого маразматика, но…
-Че? -  отрываясь от шеи, на которой и виднеется несколько характерных дырочек, неглубоких, а жаль. Передние зубы были уж испачканы кровью. Юджин опешил,  руки его задрожали, взгляд беспомощно забегал в надежде отыскать ту часть сестры, которую он ненавидит до сих пор, ту часть, которую готов порвать к чертовой матери вот в  эту самую секунду.
- Я трясусь за свою шкуру? Это ты мне говоришь, сука? Ты? – впрочем, он не ждал ответа и, мотнув головой, самозабвенно усмехаясь, продолжил:
- Кто у нас трясется за собственную гнилую тушку, так это ты!Что ты себе удумала? – да, сейчас его волнуют условия их мирных переговоров. Вопрос глупый, но более ничего на ум не приходит.  Надо же в конце концов выяснить,  правильно ли он ее понял. И мысль какая-то больно уж нетипичная. Но, как там на самом деле есть: то, в чем ты не сомневаешься, грехом не является. Так может, в нынешней непростой ситуации прокатит? И откуда это вдруг такие размышления?
Тэт была его сестрой, а каждый ли день кто-либо спит с сестрами.  Про реднеков ходило много баек, но до недавнего времени семье Рэтклиффов удавалось не следовать глупым поверьям.  А это тогда ЧТО?
- А ты не охренела ли часом? –  да, старший был мастак задавать вопросы, на которые ему и ответа-то  не требовалось. Ситуация была ясна.  Опускать Татью Юджин не спешил. Не до конца он ей верил, если по чести – не верил вообще. А кто знает, может, высвобожденная рука тут же обернется чем-то каверзным. Впрочем,  собственные предплечья уже подрагивали, силы хоть и были, сдавали из-за общего напряжения, в ходе разрядки которого должно было что-то решиться.

Отредактировано Eugene Ratcliff (2013-07-02 00:52:18)

+1

18

Ей нравилось вводить его в ступор, повергать в недоумение, ярость - в такие моменты любой человек выглядит беспомощным, смешным и нелепым. Пожалуй, в исполнении кого другого все эти эмоции не выглядели бы так занятно, но это ведь Юджин. Юджин-пророк, самозванный патриарх, Юджин "я-знаю-что-надо делать", "я-всегда прав". Ведь именно ему, если судить по уличным безумным проповедям, неоднократно открывались истины и судьбы мира, даровались мириады прозрений. У него всегда, словно по мановению волшебной палочки, появлялись идеи, ответы на все экзистенциальные и не очень проблемы. Такой непоколебимый, расчетливый, логичный. Безжалостный убийца, стратег и тактик своего времени. О-ля-ля. Была у какого-то русского художника замечательная картина "Не ждали". Вот то-то и оно. Не ждали.  Думается, не особо предполагал - уж шею-то он ей не от большого желания грыз, скорее, от безысходности: нечем было больше причинять вред. Но ей понравилось. Она вообще любила "по-жесткому", так что была совершенно не против. Как ни крути, большая часть экс-бойфрендов не являлись ни маньяками, ни убийцами. Даже жестокостью не отличались: да, случались неформалы, встречалось разное отребье, проскальзывали интеллектуалы и мини-богачи, колесящие по Америке в поисках приключений, но ни одного садиста. И уж, разумеется, никто из них ТАКОЙ ненависти не испытывал. Тут же - форменное раздолье, нефиговый шанс, интересный опыт... разумеется, если внезапно не опомнится и начнет снова всерьез убивать. Уж сейчас-то точно было не всерьез, по крайней мере, Тэт надеялась на это, иначе выходило совсем смешно: она хочет братца трахнуть, а тот все еще не оставляет мыслей о ее убийстве. И смех, и грех, да-да.
Наконец, братишка отцепился от шеи и соизволил начать изъясняться, правда, пока не слишком внятно.
- Через плечо! - бодро отозвалась Татья, продолжая улыбаться во все тридцать два зуба. Ненавидел он талантливо, не раз наблюдала это по отношению ко всему женскому роду, вот и сейчас: впал в такую ярость, что даже не знал, что делать и куда вцепиться. Девушка его понимала: такой выбор, такие возможности.
- Глаза разбегаются, да? - вкрадчиво, почти дружелюбно и очень заинтересованно, - На твоем месте я бы не мучилась, уж начала бы с чего-то одного, а дальше - по порядку, - уж если парикмахершу хоть что-то и раздражало, то собственный вынужденный простой. Ей бы чуть больше свободы, а то даже как-то грустно: никогда не умела имитировать бревно.
- А смысл тогда меня сейчас удерживать, имбецил ты недоделанный? Думаешь, убегу? Или все же за шкурку дрожишь? - насмехается, провоцирует, бросает вызов, все так же безмятежно улыбаясь и не предпринимая попыток освободиться, разве что беспокойно ерзая по полу, слишком откровенно якобы случайно проводя ступней по ноге противника, силясь сохранить нейтрально-дружелюбное выражение лица, что не так-то просто.
- Ты первый начал, Юджин, так что особо удумывать не пришлось, - вот оно, главное кредо, стиль жизни, любимая фраза. Куда там "Тюремному танго" из известного мюзикла с их невинным "он сам нарвался" до нее? Не оправдание,а констатация факта - в конце концов, никто не говорил, что Татья его не доводила. Разумеется, доводила, да еще как. Но начал-то он первым, не поспоришь. Довольная осознанием собственной правоты, Тэт не сразу врубилась что ему, божьему агнцу, требуется еще одно отдельное приглашение.
- А ты, я смотрю, наивной незабудкой вдруг обернулся? В таком случае рекомендую немедленно меня отпустить, притащить плед, нежно меня в него завернуть и препроводить в опочивальню. Можешь еще чайку заварить, - развеселилась, представив себе подобную картину, подмигнула старшенькому и предприняла попытку слегка потрясти рукой, надеясь, что до того уже дошел смысл всего сказанного, - Да отпусти ты уже. Можешь даже бритву отпихнуть, если она тебя особо нервирует, не буду я никого кромсать. По крайней мере, ближайшие несколько часов. У меня в это время обычно по расписанию животная ебля. А там - посмотрим на твое поведение, - нагло, нахально, но что поделать. Такая уж она... прямолинейная.

Отредактировано Tat Ratcliff (2013-07-16 01:10:37)

+1

19

Хотел повториться, да не стал, а то опять вякнет "про плечо", а неприятно ж, как ни крути. Отчего же у него должны были разбежаться глаза, спрашивается, конечно от диковинной возможности не раскрывать у молоденькой девицы второй рот на горле, дабы смотреть с нескрываемым наслаждением, как та поспешно захлебнется в собственной крови и издохнет, пока Юджин, а приходовать так - по старинке. Ну это, право слово, даже как-то неинтересно. Гнев сменился на некое подобие милости, поскольку каким бы ни был запас желчи у Тэт, и он, ну явно, имеет свойство истощаться. Как и все в этом мире, и об этом Юдж знал прекрасно. Дрожь прошла, уступив место покалыванию в раненной конечности, реднек скривил рот, готовясь сказать сестрице  по этому поводу пару ласковых: она вынудила - она виновата. Жизненно важная же жидкость тем временем лихо просочилась сквозь бинт и протянулась темным пятном от повязки до ладони. Крови теперь было хоть упейся! А действий никаких, что патриарха семейства злило неимоверно. До смерти Ба ждать еще ого-го, и нечего надеяться на то, что все можно решить вот так, держа сестренку за белы, - тьфу - точнее, разрисованные ее рученьки. И почему он все сводит к бабке, будто появись старуха сейчас в кухне - мигом бы разрешила сложившуюся непростую ситуацию? Разрешила б, конечно же, вот только не в пользу старшенького - такова традиция. До сей ночи бабка ухитрялась так точно прибывать на место очередной ссоры, что и решать самому ничего не требовалось, а теперь. Бесспорно - мозгов у Татьи хватит на всю семью,  вот только найдется ли столько же прыти, чтобы выкрутиться сейчас, придумать что-либо, чтобы избежать инородного предмета в грудной клетке - раз уж старший обозначил себе мишень в виде кровяных пятен. Ему-то ничего не стоит вскинуть освободившуюся руку и направить лезвие в назначенное место, при этом он все так же будет держать ноги и оставшуюся руку сестры. Перспектива неплохая - верная. Пропуская мимо ушей некоторые фразы Тэт, Юджин всерьез вознамерился привести в действие вышеупомянутый план, в неповрежденном глазу помимо ярости поселилось еще что-то больно уж подлое, что-то, что пришлось бы по нраву только Джину. Ну, в данной конкретной ситуации, конечно...

-Заверну, сестренка,  - этим своим приторным тоном,  - с макушкой заверну, там, куда ты направишься, ни "опочивальня", ни чаек тебе не понадобятся.
Это вам знаток по рефлексивному познанию говорит, экзистенционализму и прочей "абракадабре". Уж он, поди, точно знает, что там, по ту сторону жизни...Нет, вообще-то, но знает хорошо, что тут ему будет легче без этой маленькой шлюхи. И всем будет проще, это точно знает.  Руку отпустил, перехватывая поудобнее нож. Раз уж он сама пообещала, что никуда не денется, то стоит этим воспользоваться. Сначала в сторону  отправил"Золлинген", - железка  мозолила глаза - а уж потом всеми оставшимися силами за Татью принялся. Да не просто так, да не сразу, вот ведь заигрался, паскуда.
Сначала надо непременно дать сестренке по зубам, чтобы кровь свою пила, потом сообщить ей, кто она есть, приставив нож к горлу, - к тому месту, где уже имеются порезы от зубов - тронув тонкую кожу самым острием, но несильно, перерезать глотку всегда можно. К тому же это просто и банально, не подходит для идеального плана, для изощренной мести. Впрочем, изнасилование сестрицы тоже для этого не годится, так как она сама предложила, что-то там пробормотала про животную еблю. Может, ну ее - кинуть в вольер к собакам, как малыш Бадди когда-то. Пусть получает свою животную еблю! Хотя в данном случае стоит поостеречься и пожалеть ни в чем не повинных собачек - двух гигантских овчарок, точащих зубы о человеческие кости, привыкших к запаху крови с младенчества. Логики в последовательности поступков и в самих действиях Юджина немного, но он решает, что полностью завладел положением и уж что-что, а оприходовать Тэт сможет на раз-два. Так подсказывает ему первобытная ярость, ну и неожиданно подкравшееся крайнее вожделение, которому сейчас не место и не время, но оно, проклятое, захватывает все тело до кончиков пальцев, ему уступает место рассудок и прочая  подобная мишура. Как там в Евангелие от Матфея?
"...Кто смотрит на женщину с вожделением, тот уже прелюбодействовал с нею в сердце своем..."
Что ж, спорить не будем, а о некоторых фактах из жизни Юджина Рэтклиффа, пожалуй, и вовсе умолчим. Но не упомянуть о том, что с  второй руки девушки пальцы старшего быстро перекочевали на застежку  ее же джинс, как-то нехорошо. Мелкое раздражение от боли и общей абсурдности ситуации ушло, ему тут было не место. А вот истерические спазмы, отдающие то ли в печень, то ли в желудок, остались, было в них и кое-что стыдное, каждый удар в голове, импульс отдавался приятной истомой, но до смещения грандиозной ярости и бесконечного помешательства ей было еще далеко.
К тому моменту, как Юджин вновь задумался о грехе и человеческой уверенности в себе, которая изобличала любой грех, джинсы с Тэт удалось стащить до колена. Разделался оперативно, не впервой сцапывать девчонок и не в таких вот "позах". Руки Татье пришлось освободить, но нож старший никуда не дел, тот все еще уверенно терся острием о горло предполагаемой жертвы. Брюки ей не обязательно снимать целиком, в конце концов, так и вправду уменьшается вероятность того, что она встанет и побежит - помешают, да и сил прикладывать особо не нужно. Дальше лучше, да больше...
Останавливаться на раздевании сестренки Джин не собирался, а потому и свободную руку направил, не постеснявшись, к самому  девичьему сокровенному - так, кое-что проверить. Выводы пришли безрадостные и тут же непосильны грузом навалились на и без того заваленное иной катавасией сознание. На лице при этом взыграло чуть ли ни несколько абсолютно противоречивых эмоций. Мистер "я-знаю-что-надо-делать" вновь оказался в ступоре.

+1

20

И тут выяснилось, что лежать, выжидая, под мужиком, искренне считающим себя насильником и убийцей - восхитительно. Особенно, когда он еще не знает, что маньяк здесь и сейчас, в данной конкретной ситуации - ты. Все-таки человек - высокоорганизованное существо, ни один хищник не притворяется легкой добычей для своих потенциальных жертв; максимум, до которого дошел животный мир - маскировка, слияние с окружающим пространством. Люди пошли дальше, извратили саму суть мимикрии, превратили пассивное ожидание в наступление, изобрели понятие гамбита, а, если верить Гомеру с древними греками, научились уничтожать дарами. Вот и сейчас: простейший гамбит, потенциальное принесение в жертву своего тела, в обмен на удар по сознанию, впрочем, все даже лучше, она не наивная ромашка, берегущая себя для заезжего принца, не эфемерная девственница из готического романа, помышляющая о сексе, как о происшествии худшем, чем смерть. Размен выходит так себе, ей - покувыркаться, братишке - нервы портить. В минусах - всевозможные последствия побоев, а рука у старшенького крепкая, в плюсах - колотить долго не будет, решит позабавиться.
Юджин же упивался своей иллюзорной властью, угрожал скорой расправой, все же не побрезговав отшвыриванием бритвы куда подальше, что вызвало у нее широченную улыбку, быстро стертую с лица крепким ударам по зубам. Досадливо поморщилась, пересчитав языком зубы - зуботычина вышла знатная. Слава богу, обошлось практически без жертв: верхняя губа разбита, один зуб слегка пошатывается, ну да ничего - не впервой, челюсть крепкая, через пару неделек перестанет.
А что, интересные брачные танцы получаются: на языке металлический привкус, острое лезвие дразняще холодит шею... Уж если кто и против, то не она.
Тэт изменила бы себе, не испоганив этот угрожающий жест. Легкий поворот головы, лезвие разрезает нежную кожу - слегка, совсем немного, ровно настолько, чтобы кровь потекла слабой струйкой - и жертва смотрит в единственный глаз охотника, но отчего-то не в ужасе, без страха. В расширенных зрачках читается только желание с легким налетом издевки. Теперь Юдж ступает на ее территорию, сходит с проторенных троп истязания и зверских убийств, покоряясь базовому, древнейшему, основному инстинкту. Татья точно знает, что с каждым сантиметром, который преодолевает его рука на пути к молнии видавших виды штанов, братец все глубже увязает во всем этом безумии, в ее мире, которым вот уже много лет правит Его Величество Секс. И ей это нравится - нравится кожей чувствовать его смятение, слышать учащенное дыхание, ощущать нервозность в движениях, пока он ловко стягивает джинсы, к досаде девушки не доводя дело до конца, оставляя их бесполезным, раздражающим тряпьем, сковывающим ноги. Именно это мешает Тэт полноценно двинуться бедрами навстречу руке Джина, видно, решившего проверить, не блефует ли она часом. Что ж, его право, бессмысленно сопротивляться, тем паче, что тело непроизвольно дрожит от возбуждения и предвкушения. Странно, но еще больше заводит гамма эмоций, мелькающих на лице старшенького, видно, сильно удивленного ее готовности. И это естественно, но от того не менее забавно: вряд ли хоть одна из его жертв успевала дойти до проявлений стокгольмского синдрома в редких промежутках между бесконечными истязаниями.
- Неожиданно, правда? - интересуется хрипловатым, подсевшим от желания голосом. Подается вперед, осторожно передвигая ногами, исподтишка завершая начатое братишкой дело - ей тоже не впервой снимать штаны в таких "позах". Осторожно тянется освобожденной рукой к его паху, нетерпеливо расправляясь с застежкой, запуская всю пятерню в джинсы, царапая кожу на внутренней стороне бедра, рисуя воображаемые спирали вокруг его члена, не вовремя забывая о лезвии у шеи в попытке крепко укусить почти состоявшегося любовника за шею. Морщится от нежданного пореза, нежно обхватывает яички старшенького, невесомо касаясь нежной кожи ногтями и раздраженно шипит:
- Убери свою игрушку, а то яйца отчекрыжу, - ей-богу, не врет, дурацкая железка мешает ей, лишает свободы действий, а для братца практически бесполезна, сейчас девушка не настроена на перегрызание чужих глоток: животная ебля, так взбудоражившая мысли Юджина, действительно значится первым пунктом в списке дел на ближайшее время.

Отредактировано Tat Ratcliff (2013-07-16 05:53:26)

+1


Вы здесь » Полярная ночь » Флэшбеки » Черный цвет солнца


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC